Нравится

РубрикиСтатьи о музыке → Олег Сулькин. Разговор по душам с легендарным импресарио Джорджо Гомелски

Олег СУЛЬКИН, журналист, кинокритик, Нью-Йорк
 
              Бродяга мхом не зарастет
 
Встреча с легендарным рок-пионером и импресарио Джорджо Гомелски
 
Он знает очень многое. Многим интересуется. Мы сидим в полутемном пенале его лофта на   24-й стрит в Челси, и Джорджо увлеченно рассказывает о сильном впечатлении, которое на него в свое время произвела полная версия фильма Эриха фон Штрогейма «Алчность», запечатлевшего одну из самых ярких сторон Америки – хищничество, агрессивный напор. Он советует мне читать умные книжки, ну вот хотя бы таких авторов, как Ховард Зинн и Джек Аттали. Разговор прерывает на пару минут, когда приходит сильно заросший парень лет 20, и они с хозяином согласовывают время для репетиции. В углу лофта на возвышении груда музыкальной аппаратуры, и, как сказал мне Джорджо, она активно используется для репетиций и концертов. С хозяином лофта меня познакомил Димитрий Гусев, кинооператор и рок-музыкант, один из первых «губных гармонистов» в России, который в последние годы активно курсирует между Питером и Нью-Йорком.

Джорджо Гомелски. Имя это мне было знакомо с тинейджерства, когда я, как и тысячи сверстников, заболел рок-музыкой, стал слушать диски, переписывать на магнитофон. Тогда, на дисках The Yardbirds, одной из любимых в ту пору групп, я увидел и запомнил это имя. Он значился как их менеджер и продюсер. И вот, спустя десятилетия, встреча с Гомелски. Даже не верится.
Он из наших краев. Отец его, Александр Гомельский, еврей, родился в Грузии, женился на экстравагантной суффражистке Еве Накашидзе из старинного княжеского рода. Александр учился в гимназии в Одессе, в 1912 году уехал изучать медицину в Бернский университет, стал эндокринологом, занимался проблемами омолаживания. Джорджо - единственный ребенок в семье. В 44-м, когда ему было 10 лет, они жили в маленьком городке на севере Италии. Немцы только что ушли, взорвав электростанцию и мост. Ночью пришли американцы, стали наводить понтоны. К утру мост уже функционировал, что поразило всех местных. Еще одну сторону Америки открыл тогда юный Джорджо – быстроту и смелость конструктивных решений. И тогда же, на чердаке одного из домов друзей, он нашел граммофон и кучу пыльных американских пластинок. Это были Дюк Эллингтон, биг-бэнды и буги-вуги. Так, в сердце парня поселилась музыка. Навсегда. А спустя много лет, уже пройдя период рок-н-рольных «бури и натиска», он вновь увлекся джазом, в его современном, усложненном, авангардном варианте, когда стал продвигать такие культовые команды, как SoftMachine, Gong и Magma. После войны они жили в Италии, Франции и Швейцарии. Джорджо учился в очень продвинутом гуманитарном лицее в Швейцарии, а в свободное от классов время слушал джаз, полюбил Диззи Гиллеспи и Чарли Паркера, пытался даже писать рецензии в музыкальные журналы. Потихоньку учился стучать в барабаны - его увлекла перкуссия. Родители его к тому времени развелись. Отец оставался в Швейцарии, женился по второму разу, новая супруга невзлюбила пасынка, что ускорило уход Джорджо из дома. Мать жила в Париже, работала в ведущем шляпном салоне, а затем переехала в Лондон. Оттуда она посылала сыну музыкальный журнал Melody Maker, который очень сильно на него повлиял.

И в 1955 году он отправился в Англию, пограничники приняли его за революционера. В сумке парня были только книги – Маркс, Бакунин. Его продержали десять часов, но все-таки впустили в страну. Он мечтал снимать фильмы о джазовых музыкантах, усиленно учил английский, который к тому времени знал еще плохо. Снял документальный фильм о группе Криса Барбера, подружился с ее солистом Лонни Донеганом, который играл музыку в стиле скиффл. Кстати, кто не знает, The Beatles начинали со скиффла в группе The Quarrymen. В Лондоне джаз-клубы представляли собой обычно заднюю комнату в пабе. Джорджо за 1 фунт в неделю, который он платил хозяину, открыл свой клуб, Crawdaddy, недалеко от станции Ричмонд. Через какое-то время у него стали выступать такие группы, как TheParamount’s (впоследствии Procol Harum), The Muleskinners (превратившиеся частично в The Small Faces), Род Стюарт, Джули Дрисколл, The Moody Blues, The Animalsи The Yardbirds. У рок-фэнов одно это перечисление вызывает задержку дыхания, и вы можете себе представить, как я смотрел на Джорджо, когда он в ходе нашего двухчасового разговора называл меня эти имена. Как-то к нему подошел шепелявый паренек и спросил, может ли его начинающая блюзовая группа играть у него в клубе. Парня звали Брайан Джонс, а название группы – The Rolling Stones. В Лондоне молодежь играла преимущественно блюз в стиле Мадди Уотерса, в Ливерпуле, где уже разгоралась слава The Beatles, больше играли «бит», английскую разновидность рок-н-ролла. На первом выступлении «Роллингов» в зале было три человека, но уже через два месяца яблоку в Crawdaddy негде было упасть. Джорджо стал первым менеджером «Стоунс», они играли в его клубе один раз в неделю, по воскресеньям. Джонс и он родились в один день, 28 февраля, а родившийся под созвездием Рыб, как убежден Джорджо, всегда поможет другой «Рыбе».

«У него был комплекс неполноценности, - говорит Джордж о Джонсе, - он очень страдал от этого, отсюда и наркотики, отсюда и несчастный случай, ставший причиной его безвременной смерти» (Джонс утонул в бассейне в 27 лет). Помнит ли Джорджо легендарную ночь, когда в Crawdaddy впервые встретились Beatles и Rolling Stones? "Помню ли я?!" – взъярился на меня Джорджо. – "Да я эту встречу устроил!"
Было это в апреле 1963 года. Битлы впервые приехали в Лондон для участия в записи молодежного телешоу. Джорджо знал их по Ливерпулю и Гамбургу, позвонил Брайану Эпстайну, их менеджеру, и договорился, что после записи они приедут в его клуб. За полчаса до конца выступления «Роллингов» Джон Леннон и сотоварищи приехали. Музыканты двух самых великих рок-групп планеты (что выяснится уже очень скоро) проговорили всю оставшуюся ночь и подружились, а позднее «Битлз» подарили «Стоунс» свою песню, с которой те впервые вышли в «чартс». За одно это Джорджо можно поставить прижизненный памятник. Но менеджерского контракта со «Стоунс» он тогда не подписал, должен был уехать в Швейцарию на похороны отца, и инициативу перехватил Эндрю Олдхэм, пожавший славу стремительного взлета группы. Это упущение Гомелского, как импресарио отмечают все историки рок-музыки. Когда же Джорджо выпестовал следующий свой проект, группу The Yardbirds, он был осмотрительней,  и стал их менеджером,  и продюсером. Группа эта тоже легендарна: она дала миру трех гитаристов-виртуозов – Джеффа Бека, Эрика Клэптона и Джимми Пейджа. Музыканты не могли разобраться, какого происхождения Джорджо, откуда он такой черный, как смоль и бородатый как цыган, и стали его называть «Распутин». Джорджо не возражал.
В фильме Антониони «Фотоувеличение» (Blow Up) есть эпизод выступления этой рок-группы в подпольном клубе, в ходе которого один из музыкантов впадает в неистовство и начинает крушить гитару. «Мне очень эта идея не понравилась, - говорит Джорджо. – Это не Yardbirds делали, а The Who. Их надо было снимать! Но деструктивность отвечала представлениям Антониони о лондонском музыкальном стиле, и он настоял на этой сцене. Но я до сих пор не могу смотреть этот фильм без содрогания». 
Вершиной своей карьеры в музыке Джорджо считает сотрудничество с «Магмой». Лидер этой французской группы, Кристиан Вандер, тоже родился под созвездием Рыб, и Джорджо считает это важным знаком.
«Эту музыку, progressive, негде было слушать, - говорит он, - и я создал во Франции целую сеть мест для этого, используя парковки и гаражи». До «Магмы» он пестовал еще одну авангардную группу, Soft Machine, творение своего друга, австралийца Дэвида Аллена, пока они не распались, а также группу Gong. Он также помогал другому своему другу Грэму Гулдману, когда тот создавал арт-рок-группу 10CC. 

В Америку Джорджо приехал в 1974 году на неделю, а задержался сначала… на четыре года, а потом и на всю оставшуюся жизнь. Нью-Йорк стал для него родным городом, по Лондону он не скучает, по Франции – да, ностальгирует, ведь там жила его мать, туда его тянет. «Были бы деньги, я бы туда съездил», - вздыхает Джорджо. Боже мой, другие промоутеры рок-групп 60-х давно уже мультимиллионеры, а он, похоже,  по всему, как был бродягой, так бродягой и остался.
Джорджо сейчас не женат. У него герлфренд и трое взрослых детей от трех женщин - француженки, англичанки, и итальянки со второй половиной швейцарских кровей.
Сегодня он с «Роллингами» не общается. Между ними явно пробежала кошка, и не одна. Приветы кумиры ему передают, но Джорджо слишком гордый человек, чтобы мельтешить перед теми, кого он в свое время вывел в свет.
Жить долго – главная месть обидчикам, так он считает. Он пока не пишет мемуары, но я думаю, что  это зря. Вовсю увлечен компьютерами. Следит за политикой, горячо помогал Обаме придти в Белый дом, предоставляя свой лофт для митингов и тусовок демократов. Называет свой лофт лабораторией новой музыки, предоставляя аппараратуру молодым, начинающим музыкантам.

Сегодняшний официальный музыкальный бизнес он считает дурной шуткой. Из выступающих ветеранов рока признает только Игги Попа. Ему даже моя любимая группа Franz Ferdinand не нравится. Очень уважает хип-хоп и вообще все настоящее, корневое, что вышло из гущи народа. Джорджо - страстный футбольный болельщик, всю жизнь болеет за «Челси». Футбол для него – вариант джаза, та же вольная, пьянящая стихия импровизации.
Известно, что The Rolling Stones взяли свое название из песни блюзовика Мадди Уотерса про катящийся камень, который никогда не зарастет мхом. Таков и первый их промоутер Джорджо Гомелски, неистовый «Распутин», вечный вагабонд, энтузиаст и бессребреник, которому 28 февраля исполнилось 78 лет.

                 Let The Good Times Roll, dear Giorgio!          Нью-Йорк, апрель 2012г



Легендарная песня, подаренная  Битлз  Роллингам - «I Wanna Be Your Man» (в переводе  на русский звучит – « Я хочу быть твоим парнем») - песня Джона Леннона и Пола Маккартни, записанная группами The Beatles  и  The Rolling Stones. Версия The Rolling Stones вышла несколькими неделями ранее. Песня сочинена большей частью Полом Маккартни, однако была закончена при участии Джона Леннона. По словам самого Леннона, он и Маккартни дописали эту песню буквально на глазах у Мика Джаггера и Кита Ричардса после их концерта. The Rolling Stones нуждались в свежем материале, и «Битлз» предложили им эту песню:
the_rolling_stones_i_wanna_be_your_man.mp3
Loading the player ...
alt